ФЭНДОМ


В поисках чудесного Править

Глава 11 Править

…человеку очень трудно хранить молчание об интересующих его вещах. Ему хотелось бы говорить о них каждому, с кем он, так сказать, привык делиться мыслями. Это – самое механическое из всех желаний, и в этом случае молчание представляет собой самое трудное правило воздержания. Но если человек понимает это или, по крайней мере, следует этому правилу, оно станет для него лучшим упражнением для вспоминания себя и развития воли. Только такой человек, который, когда это необходимо, может хранить молчание, способен стать господином самого себя.

Глава 14 Править

Однажды, описывая упражнения в сосредоточении и переключении внимания с одной части тела на другую, Гурджиев сказал:

— Когда вы произносите слово "я", замечаете ли вы, где внутри вас звучит это слово? Мы не сразу сообразили, что он имеет в виду, но очень скоро стали замечать, что, произнося слово "я", некоторые из нас определенно чувствовали, что это слово как бы звучит в голове, другие слышали его в груди, третьи – над головой, вне тела. Должен здесь отметить, что лично я был совершенно лишён этих ощущений, и мне приходится полагаться на показания других. Гурджиев выслушал все наши замечания и сказал, что связанное с этим ощущением упражнение сохранилось до наших дней; по его словам, его выполняют в монастырях на Афоне. Монах стоит на коленях или в какой-то другой позе и, подняв согнутые в локтях руки, произносит громко и протяжно слово "я" и выпрямляется; одновременно он прислушивается к тому, где звучит это слово. Цель упражнения заключается в том, чтобы чувствовать "я" в любой момент, когда человек думает о себе, и переносить "я" из одного центра в другой.

Глава 17 Править

...одной из первых вещей, которые человек должен освоить до какой-либо физической работы над собой, является уменье наблюдать и чувствовать мускульное напряжение и быть способным при необходимости расслаблять мускулы, т.е. освобождаться от их ненужного напряжения".

В этой связи Гурджиев показал нам множество разнообразных упражнений для управления мускульным напряжением, а также некоторые позы, принятые в школах при молитве или созерцании; человек может принять эти позы лишь в том случае, если он научится освобождать мускулы от ненужного напряжения. Среди них была так называемая "поза Будды" со ступнями на бедрах, а также другая, ещё более трудная поза, которую он выполнял в совершенстве, а мы подражали ей весьма приблизительно. Для выполнения этой позы Гурджиев, разувшись, становился на колени, после чего садился на пятки, тесно прижав ноги одна к другой. Даже просто усидеть таким образом на пятках более одной-двух минут было очень трудно. Затем он поднимал руки и, держа их на уровне плеч, медленно наклонялся назад и ложился на пол, причём ноги, согнутые в коленях, оставались поджатыми под тело. Пролежав в такой позе некоторое время, он так же медленно, с вытянутыми в стороны руками, поднимался с пола, потом опять ложился и так далее.

Он дал нам много упражнений для постепенного расслабления тела и всех его мускулов, начинавшихся всегда с мускулов лица, а также упражнений на "ощущение" рук, ног, пальцев и так далее.

Очень интересным было упражнение, которое Гурджиев называл "круговым ощущением". Человек лежит на полу плашмя. Расслабив все мускулы, он полностью сосредоточивает затем внимание на стремлении почувствовать свой нос. Достигнув этого, он переносит внимание на ухо и старается почувствовать его; когда и это достигнуто, переключает внимание на правую ступню, затем на левую, на левую кисть, оттуда на левое ухо, опять на нос и так далее. Всё это крайне меня интересовало, потому что некоторые проведённые ранее эксперименты давно привели меня к заключению, что физические состояния, связанные с новыми психическими переживаниями, начинаются с чувства пульса во всём теле; в обычных условиях мы этого не ощущаем. В данном же случае пульс ощущается сразу во всех частях тела как один удар. Получив на короткое время возможность регулировать, ускорять или замедлять пульс, я мог замедлять или ускорять сердцебиение, а это, в свою очередь, привело к очень интересным психологическим результатам. Я, в общем, понял, что управление телом осуществляется не сердечными мускулами, а зависит от управления пульсом так называемого "большого", или "второго", сердца. Гурджиев многое объяснил мне, указав, что управление "вторым сердцем" зависит от управления мышечным напряжением, и что это управление не даётся нам, главным образом, из-за неправильного и нерегулярного напряжения разных групп мышц.

Начав упражнения по расслаблению мускулов, некоторые члены нашей группы достигли очень интересных результатов. Так, один из них неожиданно научился расслаблением мускулов устранять сильные невралгические боли в руке. Расслабление мускулатуры имело также огромное значение для хорошего сна, и те, кто серьёзно выполняли упражнения по расслаблению, вскоре отметили, что их сон становится более глубоким и им достаточно для него меньшего времени.

В этой связи Гурджиев показал нам совершенно новое упражнение; он утверждал, что без него невозможно подчинить себе свою двигательную природу. Это упражнение называлось "стой!"

— Каждая раса, – говорил он, – каждый народ, эпоха, страна, класс, профессия имеют определённое количество поз и движений. Эти движения и позы, как нечто наиболее постоянное и неизменное в человеке, контролируют сферу его мышления и чувств. Но человек вовсе не пользуется всеми позами и движениями, которые для него возможны. В соответствии со своей индивидуальностью он отбирает лишь некоторое количество доступных ему поз и движений, так что его индивидуальный репертуар очень ограничен.

Характер движений и поз в каждую эпоху, в каждой расе и в каждом классе неразрывно связан с определёнными формами мышления и чувства. Человек не в состоянии изменить образ своего мышления, пока не изменил репертуара поз и движений. Формы движения мысли и чувства можно назвать позами и движениями мысли и чувства. Каждый человек обладает определённым числом поз и движений мысли и чувства, более того, позы, соответствующие движениям, мышлению, чувству, связаны у человека одна с другой, и он не способен выйти за пределы своего репертуара поз мышления и чувства, если не изменит свои двигательные позы. Анализ мыслей и чувств человека, изучение его дыхательных функций, проводимые особым образом, доказывают, что любое наше намеренное или непроизвольное движение есть бессознательный переход от одной позы к другой, причём обе являются одинаково механическими.

Чтобы противодействовать этому автоматизму и постепенно научиться управлять позами и движениями в разных центрах, существует одно специальное упражнение. Оно заключается в следующем. По предварительно условленному знаку или слову учителя все ученики, которые видят или слышат его, должны немедленно прекратить свои движения, что бы они ни делали, и замереть неподвижно в той позе, в какой их застал сигнал. Они не только не должны двигаться, но им необходимо удерживать взор на том самом месте, на которое он был устремлен в момент сигнала, сохранять улыбку на лице, если она была, держать рот открытым, если они разговаривали, сохранять в точности прежнее выражение лица и положение всего тела, в каком их застал сигнал. В состоянии "остановки" человек должен также приостановить поток мыслей и сосредоточить своё внимание на том, чтобы сохранить напряжение мускулов в разных частях тела в одном положении и непрерывно наблюдать за этим напряжением, переводя, так сказать, своё внимание с одной части тела на другую. Он должен оставаться в таком положении и в таком состоянии до тех пор, пока другой заранее условленный сигнал не разрешит ему принять обычную позу или пока он не упадёт от утомления, неспособный сохранять такое положение. Но он не имеет права ничего в нём менять – ни взгляда, ни точки опоры – ничего! Если он не в состоянии удержаться стоя, он должен упасть, но опять-таки упасть как мешок, не стремясь предохранить себя от удара. Точно так же, если он что-то держал в руках, он должен держать эту вещь так долго, как сможет, пока руки не откажутся ему повиноваться и предмет не упадёт, что не будет поставлено ему в вину.

"Долг учителя – следить за тем, чтобы во время падения или непривычной позы ученик не причинил себе повреждений, в связи с чем ученики должны полностью довериться учителю и не думать ни о каких опасностях.

"Идея такого упражнения и его результаты могут быть весьма различны. Прежде всего рассмотрим его с точки зрения изучения движений и поз. Это упражнение позволяет человеку выйти из круга автоматизма; без него невозможно обойтись, особенно в начале работы над собой.

"Свободное от механичности изучение самого себя возможно только с помощью упражнения типа "стой!" под руководством понимающего его смысл человека.

"Попытаемся проследить, что из этого получится. Человек идёт, сидит или работает и вдруг слышит сигнал. Начатое движение прервано этим неожиданным сигналом, командой "стой!". Тело его делается неподвижным и замирает посреди перехода от одной позы к другой в таком положении, в каком этот человек в обычной жизни никогда долго не бывает. Почувствовав себя в этом положении, т.е. в непривычной позе, человек невольно смотрит на себя с новой точки зрения, видит и наблюдает себя по-иному. В этой непривычной позе он может думать по-новому, по-новому чувствовать, по-новому узнавать себя. Таким образом разбивается круг старого автоматизма. Тело напрасно старается принять привычное удобное положение – воля человека, приведённая в действие волей учителя, препятствует этому. Борьба идёт не на жизнь, а на смерть, но в данном случае воля способна победить. Это упражнение вместе со всем, что было сказано, представляет собой упражнение вспоминания себя. Человек должен помнить себя, чтобы не пропустить сигнал: он должен помнить себя, чтобы с первой же минуты не принять удобного положения; он должен помнить себя, чтобы следить за напряжением мускулов в разных частях тела, за выражением лица, за направлением взгляда и так далее. Он должен помнить себя и для того, чтобы преодолеть боль от непривычного положения рук, ног и спины, которая иногда может оказаться очень значительной, и не бояться упасть или уронить себе на ноги что-нибудь тяжёлое. Достаточно на мгновение забыть себя, и тело само собой, почти незаметно примет более удобное положение – перенесёт вес с одной ноги на другую, ослабит напряжение некоторых мускулов и тому подобное. Это упражнение является одновременно упражнением воли, внимания, мыслей, чувств и двигательного центра.

"Нужно помнить, что для введения в действие достаточно сильной воли, способной удержать человека в непривычном для него положении, необходим внешний приказ, или команда "стой!". Человек не в состоянии сам дать себе эту команду. Причина этого, как я уже сказал, в том, что соединение непривычного мышления, чувств и поз, связанных с движением, сильнее человеческой воли. Команда "стой!", которая по отношению к двигательным позам исходит извне, становится на место поз, связанных с мышлением и чувствами. Эти позы и их влияние устраняются, так сказать, командой "стой!" – и в подобном случае позы, связанные с движением, повинуются воле".

Вскоре Гурджиев в самых разных обстоятельствах начал вводить в практику "стой!" – как мы называли это упражнение.

Прежде всего Гурджиев показал нам, каким образом "замереть, остановиться как вкопанному" по команде "стой!", стараясь не двигаться, не глядеть по сторонам, что бы ни происходило, не отвечать ни на какие вопросы, например, если у вас что-то просят или в чём-то несправедливо обвиняют.

Упражнение "стой!" считалось в школах священным, говорил он. – Никто, кроме учителя или назначенного им лица, не мог отдать команду "стой!", не имел на это права. Упражнение "стой" не могло быть предметом игры или упражнений среди учеников. Вам неизвестно, в какой позе может оказаться человек. Если вы не способны чувствовать за него, вы не узнаете, какие мускулы у него напряжены и насколько сильно; между тем, если не снять трудное напряжение, это может вызвать разрыв какого-нибудь важного сосуда, а иногда даже мгновенную смерть. Поэтому только человек, уверенный в том, что он знает, что делает, может позволить себе дать команду "стой!".

"Вместе с тем, "стой!" требует безусловного повиновения без всяких колебаний или сомнений, это превращает упражнение в непременную методику для изучения школьной дисциплины. Школьная дисциплина есть нечто совершенно отличное, например, от воинской дисциплины. Там всё делается механически, и чем механичнее, тем лучше. Здесь же всё должно быть сознательным, ибо цель заключается в пробуждении сознания. И для многих людей школьная дисциплина гораздо труднее воинской. Там всегда одно и то же; здесь всякий раз нечто другое.

Очень скоро мы убедились, что упражнение "стой!" вовсе не шутка. Прежде всего, оно требовало, чтобы мы постоянно были бдительны, готовы прервать то, что говорим или делаем; во-вторых, иногда от нас требовалась выносливость и особого рода решимость.

Восклицание "стой!" раздавалось в любое время дня. Однажды мы пили чай, и сидевший напротив меня П. поднёс к губам стакан только что налитого горячего чая и дул на него. В это мгновенье мы услышали из соседней комнаты: "Стой!" Лицо П. и его рука, державшая стакан, находились как раз у меня перед глазами. Я видел, как он побагровел, а маленький мускул около глаза задрожал. Но П. продолжал держать стакан. Впоследствии он сказал, что пальцы у него болели только в течение первой минуты; потом главное затруднение состояло в неудобно согнутой в локте руке, движение которой прервалось на полпути. Но на пальцах у него вздулись пузыри, и потом они долго болели.

В другой раз команда "стой!" застала З., который только что затянулся папиросой. Позже он рассказывал, что никогда в жизни не испытывал ничего столь неприятного. Он не мог выдохнуть дым и сидел с глазами, полными слёз, а дым медленно выходил из его рта.


Упражнение "стой!" оказало огромное влияние на всю нашу жизнь, на понимание работы и отношение к ней. Во-первых, отношение каждого человека к упражнению очень точно показывало его отношение к работе. Люди, пытавшиеся ускользнуть от работы, избегали и упражнения "стой!". Выходило так, что они или не слышали команды, или утверждали, что она относилась не к ним. Или же, наоборот, они всегда были к ней готовы – не делали неосторожных движений, не брали в руки стаканы горячего чая, очень быстро садились и вставали и тому подобное. С этим упражнением можно было даже до известной степени схитрить. Но, разумеется, всё сразу было видно и показывало, кто способен не жалеть себя, принимая работу всерьёз, а кто щадит себя и стремится применить к работе обычные методы, избегнуть трудностей, "приспособиться". Кроме того, упражнение "стой!" выявило людей, которые неспособны были подчиняться школьной дисциплине, не желали её, не принимали всерьез. Со всей очевидностью мы увидели, что без упражнения "стой!" и других сопровождавших его упражнений, чисто психологическими способами ничего не достичь.

Очень интересными, но невероятно трудными были упражнения, в которых выполнялась серия последовательных движений в соединении с переключением внимания с одной части тела на другую.

Например, человек сидит на полу, согнув колени и положив руки ладонями одна к другой между ступнями. Затем он должен поднять одну ногу и считать: "Ом, ом, ом, ом"... десять раз, затем повторить "ом" девять раз, восемь, семь и так далее до одного раза; снова два раза, три раза и так далее – и в это время чувствовать свой правый глаз. Затем отделить большой палец и "чувствовать" левое ухо и так далее и тому подобное.

Необходимо было, во-первых, помнить порядок движений и "чувствований", затем не ошибиться в счёте, помнить счёт движений и "чувствования": всё это было очень трудно, но на этом дело не кончалось. Когда человек осваивал упражнение и мог выполнять его, скажем, в течение десяти-пятнадцати минут, добавлялась особая форма дыхания, а именно: он должен был несколько раз произнести "ом" при вдохе и несколько раз при выдохе; счёт нужно было произносить вслух. После этого упражнения всё более и более усложнялись вплоть до почти немыслимых вещей. Гурджиев говорил нам, что видел людей, которые целыми днями выполняли подобные упражнения.

Кратковременный пост, о котором я упомянул, также сопровождался особыми упражнениями. В самом начале поста Гурджиев объяснил, что его трудность заключается в том, чтобы не оставлять неиспользованными вещества, которые образуются в организме для пищеварения.

— Эти вещества состоят из очень крепких растворов, – сказал он. – И если их оставлять без внимания, они отравят организм. Их можно использовать. Но как их использовать, если организм не получает пищи? Только посредством увеличения потовыделения. Люди делают огромную ошибку, когда во время поста стараются "беречь силы", производить меньше движений и т.д. Наоборот, энергии нужно тратить как можно больше, тогда пост может быть благодетельным. И когда мы начали пост, мы не оставались в покое ни, на минуту. Гурджиев заставлял нас бегать по жаре, делая круг в три версты, стоять с вытянутыми руками, шагать на месте, выполнять серию необычных гимнастических упражнений, которые он сам нам показал. Он постоянно повторял, что выполняемые нами упражнения – не настоящие, что они предварительные и служат для подготовки. Один опыт, связанный с тем, что Гурджиев. говорил о дыхании и об утомлении, открыл и объяснил мне многое – и главным образом то, почему достичь чего-либо в обычных условиях жизни так трудно.

Однажды я удалился в комнату, где никто не мог меня видеть, и начал шагать на месте, стараясь дышать по особому счёту, т.е. делать вдох и выдох за определённое число шагов. Спустя некоторое время, когда я начал уставать, я заметил, точнее, ясно ощутил, что моё дыхание стало искусственным и ненадёжным. Я почувствовал, что вскоре не смогу дышать в соответствии с шагами, что у меня установится обычное дыхание, конечно, ускоренное, но без всякого счёта.

Мне становилось всё труднее и труднее дышать и отмечать время, наблюдая за количеством дыханий и шагами. Я обливался потом, голова начала кружиться, и я подумал, что сейчас упаду. Я уже начал отчаиваться в достижении каких-либо результатов и был готов прекратить упражнение, как вдруг внутри у меня как будто что-то внезапно лопнуло или сдвинулось – и дыхание стало правильным и ровным, соответствующим тому темпу, которого я добивался, причём без всяких усилий с моей стороны, и я стал получать достаточное количество воздуха. Ощущение было необычайно приятным. Я закрыл глаза и продолжал, шагая на месте, легко и свободно дышать, чувствуя, будто во мне увеличивается сила. будто я становлюсь легче и сильнее. По-моему, если бы я смог ещё некоторое время продолжать это упражнение, я получил бы ещё более интересные результаты, потому что через моё тело уже начали проходить особые волны радостной дрожи; а из предыдущих опытов я знал, что это явление предшествует раскрытию внутреннего сознания. Но тут кто-то вошёл в комнату, и я прекратил упражнение. После этого моё сердце долго ещё билось в ускоренном темпе; ощущение это не было неприятным. Я шагал на месте и дышал около получаса. Лицам со слабым сердцем такое упражнение не рекомендую.

Этот эксперимент с особой достоверностью показал мне, что данное упражнение можно перенести в двигательный центр, т.е. заставить двигательный центр работать по-новому. Вместе с тем я убедился, что условием для такого перехода является предельная усталость. Человек начинает любое упражнение умом: и только когда достигнута предельная степень утомления, контроль может перейти к двигательному центру. Это объясняло слова Гурджиева о "сверхусилии"; стали понятны и многие из последних его требований. Но впоследствии, сколько ни пробовал я повторить эксперимент, мне не удалось получить тот же результат, т.е. вызвать то же самое ощущение. Правда, пост закончился, а успех моего эксперимента был до некоторой степени связан с ним.

Когда я рассказал об эксперименте Гурджиеву, он заметил, что без работы общего характера, т.е. над всем организмом, такие вещи могут удаваться разве что случайно. Впоследствии я несколько раз слышал описания опытов, напоминающих мои, от лиц, изучающих с Гурджиевым пляски и движения дервишей.

Глава 18 Править

Особенно интенсивными были упражнения по изучению разных методов подражания психическим феноменам – чтению мыслей, ясновидению, медиумическим явлениям и т.п. Прежде чем начались эти упражнения, Гурджиев объяснил, что изучение этих, как он их называл, "фокусов" было обязательным предметом во всех восточных школах, потому что, не изучив всевозможных подделок и подражаний, нельзя было начинать изучение явлений сверхнормального характера. Человек только тогда сумеет отличить в этой сфере действительное от ложного, когда он будет знать все приёмы обмана и сумеет воспроизводить их самостоятельно. Гурджиев добавил, что практическое изучение этих "психических фокусов" само по себе является упражнением, которое нельзя ничем заменить, ибо оно прекрасно развивает некоторые свойства: остроту наблюдения, внимательность, а также другие свойства, для обозначения которых в обычной психологии нет терминов, но которые даются в развитии.

Однако главную часть начатой работы составляли ритмические движения под музыку и тому подобные странные пляски, что впоследствии привело к воспроизведению некоторых упражнений дервишей. Гурджиев не объяснял своих целей: но, согласно тому, что он говорил ранее, можно было понять, что результатом этих упражнений будет контроль над физическим телом. В дополнение к упражнениям, пляскам, гимнастике, беседам, лекциям и домашней работе был организован особый труд для лиц, не имевших средств к существованию.

…выполнялись также очень интенсивные умственные упражнения для развития памяти, внимания и воображения. В связи с этими упражнениями велась также работа по "имитации психических явлений". Кроме того, для каждого существовало много обязательной работы по дому, связанной с домашним хозяйством.

"Правильные упражнения, – сказал однажды Гурджиев, которые непосредственно ведут к цели, к овладению организмом и подчинению воле его сознательных и бессознательных функций, начинаются с дыхательных упражнений. Без овладения дыханием нельзя ничего освоить. Однако овладеть дыханием не так-то просто.

"Вы должны понять, что существуют три вида дыхания. Один – это нормальное дыхание. Второй – "вздутие". Третий – дыхание с помощью движения. Что это значит? Это значит, что нормальное дыхание протекает бессознательно; оно регулируется и контролируется двигательным центром. "Вздутие" – это искусственное дыхание. Например, человек говорит себе, что он будет считать до десяти во время вдоха и до десяти во время выдоха или будет делать вдох через правую ноздрю, а выдох через левую; всё это совершается формирующим аппаратом. И само дыхание будет при этом другим, потому что двигательный и формирующий аппараты действуют, используя разные группы мышц. Группа мышц, через которые работает двигательный центр, недоступна формирующему аппарату и не подчинена ему. Но в случае временной остановки двигательного центра формирующему аппарату даётся группа мышц, на которые он может влиять и с помощью которых может приводить в действие дыхательный механизм. Но, конечно, его работа будет протекать хуже: чем работа двигательного центра, и недолго. Вы читали книги о "дыхании йоги", слышали или читали об особом дыхании, связанном с "умной молитвой" в православных монастырях. Всё это одно и то же. Дыхание, исходящее из формирующего аппарата, – это не дыхание, а "вздутие". Идея здесь та, что если человек достаточно долго и часто дышит таким образом при помощи формирующего аппарата, двигательный центр, который в течение этого периода остаётся в бездействии, может устать от бездействия и начать работать, как бы "подражая" формирующему аппарату. В самом деле, так иногда бывает. Но для того, чтобы это произошло, необходимо соблюдение многих условий: нужны пост, молитва, кратковременный сон, а также все виды трудностей и тягот для тела. При хорошем уходе за телом ничего подобного не произойдёт. Вы думаете, в православных монастырях нет физических упражнений? А вы попробуйте совершить сотню коленопреклонений согласно всем правилам! У вас возникнет такая боль в спине, какую не даст ни один из видов гимнастики.

"Всё это имеет одну цель: передать дыхание нужным мускулам, передать его двигательному центру. Как я сказал, иногда это приносит успех. Но при этом всегда есть большой риск, что двигательный центр утратит свою привычку к двигательной работе; и, поскольку формирующий центр не может работать непрерывно, например, когда человек спит, а двигательный центр работать не пожелает, сама машина может оказаться в очень печальном положении. Человек может даже умереть от остановки дыхания. Дезорганизация функций машины вследствие дыхательных упражнений почти неизбежна, когда люди пытаются выполнять "дыхательные упражнения" по книгам, самостоятельно, без должной подготовки. В Москве ко мне обращались многие люди, совершенно расстроившие правильные функции своей машины так называемым "дыханием йоги", которому они научились из книг. Книги, рекомендующие подобные упражнения, представляют большую опасность.

"Переход дыхания из-под контроля дыхательного аппарата под контроль двигательного центра никогда не может быть достигнут любителями. Для того? чтобы этот переход произошёл, необходимо довести организм до крайней степени напряжённости; но самостоятельно человек не сумеет этого сделать.

"Однако, как я уже сказал, есть и третий путь – дыхание с помощью движений. Этот третий путь требует большого знания человеческой машины и применяется в школах, руководимых сведущими людьми. По сравнению с ним все другие методы оказываются "кустарными" и ненадёжными.

"Фундаментальная идея этого метода заключена в том, что некоторые движения и позы могут вызвать нужный вам вид дыхания, и это дыхание будет нормальным дыханием, а не "вздутием". Трудность состоит в том, чтобы знать, какие движения и какие позы вызывают определённые виды дыхания – и у людей какого рода. Последнее особенно важно, ибо люди с этой точки зрения делятся на известное число определённых типов, и каждый тип должен иметь для одного и того же вида дыхания свои собственные движения; потому что одни и те же движения вызовут у людей разных типов разное дыхание. Человек, который знает, какие именно движения произведут у него тот или иной тип дыхания, уже умеет управлять своим организмом, способен в любой момент привести в действие тот или иной центр или прекратить работу какой-нибудь его действующей части. Конечно, знание этих движений и возможность управлять ими, как и всё прочее в мире, имеет свои степени. Человек может знать меньше или больше, может использовать своё знание лучше или хуже. Нам важно лишь понять принцип.

"Это особенно важно в связи с изучением подразделений центров. Об этом уже несколько раз упоминалось. Вы должны понять, что каждый центр делится на три части в соответствии с первоначальным делением центров на "мыслительный", "эмоциональный" и "двигательный". По этому же принципу каждая из частей в свою очередь делится на две части: положительную и отрицательную. И во всех частях существуют связанные друг с другом группы "валиков": некоторые из них вертятся в одном направлении, некоторые – в другом. Этим объясняется различие между людьми, то, что называется "индивидуальностью". Конечно, здесь нет никакой индивидуальности: дело просто в различиях между "валиками" и "ассоциациями".

Разъяснив значение различных видов дыхания, он начал разделять присутствующих на три группы согласно их типам. Там было около сорока человек. План Гурджиева состоял в том, чтобы показать, как один и тот же вид движений вызывает у разных людей разные моменты дыхания, например, у одних – вдох, у других – выдох: как разные движения и позы могут вызвать один и тот же момент дыхания: вдох, выдох или задержку. Но этот эксперимент не был завершен. Насколько мне известно, Гурджиев никогда впоследствии к нему не возвращался.

Четвертый путь Править

Глава 5 Править

Некоторое количество “я” пытается продвинуть себя вперед, поэтому, как только человек теряет себя в одном из них, оно заменяется другим. Мы думаем, что “я” являются просто пассивными, безразличными, но эмоции, ассоциации, воспоминания всегда работают. Вот почему полезно останавливать мышление даже случайно, в качестве упражнения. Тогда вы начнете видеть, как трудно это сделать.

Глава 13 Править

В. Когда я пытаюсь мыслить по-новому, я не знаю, откуда начать.

О. Вы имеете изобилие материала — эту систему. Пробуйте восстановить ее в вашем уме, представить себе, что вы объясняете кому-то идеи этой системы Пробуйте восстановить, что говорит эта система о человеке и о Вселенной Если вы чего-то не помните, спросите других людей Это является хорошим упражнением. Либо вы ворочаете ваши мысли и контролируете их, либо они ворочаются сами по себе Если они ворочаются сами собой, вы не можете ожидать положительных результатов Для того, чтобы они дали результаты, вы должны управлять ими.

Взгляды из реального мира Править

Внимание. Нью-Йорк, 9 декабря 1930 г. Править

Для тех из вас, кто уже способен автоматически вспоминать свою цель, но не имеет силы добиться ее, я рекомендую следующую практику. Посидите в уединенном месте, по крайней мере, час. Расслабьте все мускулы. Дайте свободу течению ассоциаций, но не поддавайтесь им. Скажите им так: если вы позволите мне сейчас сделать то, что я хочу, позднее я удовлетворю ваши желания. Смотрите на свои ассоциации, как если бы они принадлежали кому-то другому, удерживайтесь от отождествления с ними. В конце часа возьмите кусочек бумажки, напишите на нем свою цель. Сделайте эту бумажку своим идолом. Все прочее для вас не имеет значения. Вынимайте ее из кармана, постоянно перечитывайте, повторяйте это ежедневно. Таким образом она станет частью вас, сначала теоретически, а потом и на самом деле. Для приобретения энергии практикуйте это упражнение в спокойном сидении и полном расслаблении мышц, как если бы они были мертвы. Примерно через час, когда все в вас успокоится, принимайте решение касательно своей цели. Не позволяйте своим ассоциациям поглотить себя. Поставить себе намеренную цель и осуществить ее - это дает магнетизм, способность "делать".

Сущность и личность. Америка, 29 марта 1929 г. Править

Есть одно упражнение, очень полезное в начале работы, оно помогает нам видеть себя, собирать материал. Это упражнение заключается в том, чтобы войти в положение другого человека. Нужно принять его как задачу. Объясню, что я имею в виду. Возьмем простой факт. Я знаю, что к завтрашнему дню вам нужны сто долларов, а вы их не достали, пробовали достать, но неудачно. Вы удручены. Ваши мысли и чувства заняты этой проблемой. Вечером вы сидите здесь, на лекции: одна ваша половина продолжает думать о деньгах. Вы невнимательны, нервозны. Если бы я был груб с вами в другой раз, вы бы не рассердились так, как сегодня. Возможно, завтра, когда вы достанете деньги, вы над собой посмеетесь. И вот, увидев, что вы сердитесь. Я, зная, что вы не всегда бываете таким, пытаюсь войти в ваше положение. Я спрашиваю себя, как бы я поступил на вашем месте, если бы кто-то проявил ко мне грубость. Часто задавая себе этот вопрос, я скоро пойму, что если грубость вас рассердила или оскорбила, значит, в тот момент для этого имелась какая-то причина. Я скоро пойму, что все люди похожи друг на друга, и никто из них не бывает всегда хорошим или всегда плохим. Все мы одинаковы: как меняюсь я, так меняется и другой. Если вы поймете это и хорошо запомните, если вы подумаете о своей задаче и станете выполнять ее в нужное время, вы обнаружите много нового в себе и в своем окружении, много такого, чего раньше не видели. Это первый шаг. Второй шаг - практика в сосредоточенности. Благодаря этому упражнению, вы сможете достичь другого. Самонаблюдение очень трудно, но может дать многое, большой материал. Если вы помните, как вы проявляете себя, как желаете, как регулируете, как чувствуете, вы узнаете многое. Иногда сразу же сумеете понять, что такое мысль, что такое чувство, что такое тело. … Каждый центр имеет свои собственные эманации, и временами от них нет спасения. Очень полезно сочетать упражнения в том, чтобы ставить себя на место другого, с самонаблюдением. Полужирное начертание

Три силы и экономия. Аббатство", 23 мая 1923 г. Править

Сядьте так, как сижу я, сожмите кулаки и постарайтесь напрячь мускулы как можно сильнее, но только в кулаках. Видите, каждый делает это по-своему: один напряг ноги, другой - спину.

Обратите внимание на это упражнение, и вы сумеете выполнить его не так, как действуете обычно. Научитесь стоя, сидя и лежа напрягать правую или левую руку. (Обращается к М.) Встаньте и напрягите руку, а остальное тело расслабьте. Попробуйте лучше понять это в процессе практики. Когда вы что-то тянете, старайтесь отличить напряжение от противодействия.

Сейчас я шагаю без напряжения, стараясь лишь сохранять равновесие. Если я остановлюсь, я начну качаться. И вот я хочу шагать, не затрачивая на это никаких усилий. Я лишь даю первоначальный толчок, остальное происходит в силу первичного импульса. Таким образом я двигаюсь по комнате, не растрачивая силы. Чтобы сделать это, вы должны позволить движению совершаться самопроизвольно; оно не должно от вас зависеть. Раньше я сказал кому-то, что, если он регулирует свою скорость, это значит, что он напрягает мускулы. Попробуйте расслабить все, кроме ног, и шагайте. Обратите особое внимание на то, чтобы держать тело пассивным: но голова и лицо должны быть живыми. Язык и глаза должны говорить.

Целый день, на каждом шагу мы чем-то обеспокоены, нам что-то нравится, что-то ненавистно и так далее. И вот теперь мы сознательно расслабляем некоторые части тела и сознательно напрягаем другие. Это упражнение мы должны выполнять с удовольствием. Выполнить его способен так или иначе любой из вас: пусть все будут уверены, что чем чаще вы его практикуете, тем лучше будете выполнять. Все, что вам нужно, - это практика; вы должны только хотеть и делать. Желание приносит возможности. Я говорю здесь о физических явлениях.

Начиная с завтрашнего дня пусть каждый начнет практиковать еще одно упражнение: если вы чем-то глубоко задеты, проследите, чтобы ваше настроение не распространялось по всему телу. Контролируйте свою реакцию, не позволяйте ей распространиться.

Допустим, передо мной возникла проблема: кто-то меня оскорбил. Я не хочу прощать его, но стараюсь не позволять этому оскорблению влиять на меня в целом. Мне не нравится лицо П., и как только я его вижу, я испытываю чувство антипатии. И вот я стараюсь, чтобы это чувство меня не захватило. Дело здесь не в людях, а в самой проблеме.

И еще одно. Если бы человек был милым и приятным, я лишился бы возможности практики и тренировки; мне нужно радоваться, встречая людей, на которых я могу попрактиковаться.

… Как правило, нас затрагивает то, что затрагивать не должно; те вещи, которые глубоко волнуют нас целый день, не должны иметь над нами силы и не должны нас волновать, ибо они не обладают реальным существованием.Это упражнение для моральной силы.

Для первоначальных упражнений вспоминания себя необходимо участие всех трех центров; мы начали разговор о различиях между чувствами и ощущениями потому, что для вспоминания себя необходимы одновременно как чувства, так и ощущения.

Мы можем прийти к этому упражнению только при участии мысли. Первое - мысль; это нам уже известно. Мы желаем, мы хотим; наши мысли могут быть сравнительно легко приспособлены к этой работе, ибо мы уже имеем их переживание на практике.

Сначала необходимо искусственно пробуждать все три центра. В случае наших мыслей средством их искусственного пробуждения оказываются разговоры, лекции и тому подобное. Например, если ничего не было сказано, ничего и не пробуждается. Чтение, беседы послужили искусственным толчком. Я называю эти средства искусственными, потому что я не был рожден с такими желаниями: они неестественны, они не являются органической необходимостью. Эти желания искусственны; равным образом искусственны и их последствия.

Но если мысли искусственны, тогда я могу создать внутри себя для этой цели ощущения, которые также являются искусственными.

Повторяю: искусственные вещи необходимы только вначале. Полнота того, что мы желаем, не может быть достигнута искусственно; но поначалу приходится действовать именно так.

Я возьму самую легкую, самую простую вещь: попробую вспоминать себя с самого простого. В уме у меня уже есть некоторое количество ассоциаций для вспоминания себя, особенно благодаря тому, что здесь у нас созданы подходящие условия и подходящее место: мы окружены людьми, которые имеют сходные цели. Благодаря этому, в добавление к ассоциациям, которые я уже имею, я буду создавать новые. Следовательно, я более или менее уверен, что на этом пути буду получать напоминания и толчки, а потом не стану обращать внимания на мысли, а займусь, главным образом, другими частями моего существа и посвящу им все свое время.

Самое простое и доступное ощущение для начала можно получить за счет неудобной позы. Вот сейчас я сижу, как никогда раньше не сидел. Некоторое время все идет хорошо, но чуть позже появляется боль, а в ногах возникают странные и неприятные ощущения. Однако я убежден, что эта болезненность не принесет вреда и не повлечет за собой вредных последствий, а просто является непривычным и потому неприятным ощущением.

Чтобы лучше понять ощущения, о которых я собираюсь говорить, всем вам лучше, - полагаю, принять с этой минуты какое-нибудь неудобное положение.

Я чувствую постоянное стремление переменить позу, подвигать ногами, чтобы успокоиться и устранить это неудобство. Но в настоящее время я поставил своей задачей переносить его и сказал всему телу, кроме головы: "Стой!"

В данный момент я хочу забыть о вспоминании себя. Сейчас мне хочется сосредоточить все внимание, все свои мысли на том, чтобы не позволить себе автоматически, несознательно менять положение.

Направим свое внимание по следующему пути: сперва начинают болеть ноги, затем это ощущение постепенно поднимается все выше и выше, так что болевая область расширяется. Пусть внимание перейдет на спину. Есть ли там место, где локализуется это ощущение? Его может ощутить только тот, кто действительно принял неудобную, непривычную позу.

И вот, когда неприятное ощущение внутри тела, особенно в некоторых местах, уже дало свои результаты, в моем уме появляются мысли: "Я желаю, очень желаю помнить, что необходимо вспоминать себя. Я желаю! Ты - это я, мое тело". Я говорю телу: "Ты. Ты - это я. Ты - это также и я. Я желаю!"

Я желаю, чтобы эти ощущения, которые сейчас переживает мое тело, - а также любое сходное ощущение - я желаю, чтобы они напоминали мне: "Я желаю! Ты - это я. Я желаю! Я желаю помнить, что мне хочется вспоминать себя". Ноги заснули. Я встаю. "Я желаю вспоминать". Пусть те, кто тоже хотят этого, встанут. "Я желаю вспоминать себя". Все эти ощущения напоминают мне о вспоминании себя.

Теперь наши ощущения начнут меняться в разной степени. Пусть каждая степень, каждое изменение в этих ощущениях напоминают мне о вспоминании себя. Думайте, шагайте. Ходите вокруг и думайте. Мое неудобное состояние теперь прошло.

Я принимаю другое положение. Первое: "Я". Второе: "желаю". Третье: "вспоминать". Четвертое: "себя". Я, просто "я" в уме.

"Желаю" - я чувствую. Вспомните теперь вибрации, которые возникают в вашем теле, когда вы ставите себе задачу на следующий день. Ощущение, сходное с тем, которое появится завтра, когда вы будете вспоминать свою задачу, должно возникнуть и сейчас, хотя и в меньшей степени. Я желаю припомнить это ощущение. Например, я желаю пойти и лечь. Я испытываю вместе с мыслями об этом приятные ощущения. В этот момент я переживаю в меньшей степени это приятное ощущение во всем своем теле. Если мы будем внимательны, мы ясно увидим внутри себя эту вибрацию. Для этого нужно обращать внимание на то, какого рода ощущения возникают в теле. В настоящий момент мы нуждаемся в понимании вкуса умственного желания.

Когда вы произносите эти четыре слова: "Я желаю вспоминать себя", я хочу, чтобы вы пережили то, о. чем я буду сейчас говорить.

Когда вы произносите слово "я", вы испытаете чисто субъективные ощущения в голове, груди и спине в соответствии с состоянием, в котором вы находитесь в данный момент. Не следует произносить "я" чисто механически, как всего лишь слово; нужно отметить его резонанс внутри себя. Это значит, что, говоря "я", вы должны внимательно прислушиваться ко внутреннему ощущению и наблюдать за тем, чтобы никогда не произносить слово "я" автоматически, как бы часто вы его ни повторяли.

Второе слово "желаю". Почувствуйте всем телом возникшую внутри вас вибрацию.

"Вспоминать". Каждый человек, когда он вспоминает что-то, легко ощутит особый процесс в середине груди.

"Себя". Когда я говорю "себя", я имею в виду всего себя целиком. Обычно, когда я произношу слово "себя", я подразумеваю под этим мысль, чувство или тело. Теперь же нам необходимо иметь в виду все целиком: атмосферу, тело и все, что в нем находится.

Все четыре слова, каждое из них в отдельности, имеют свою природу и свое место резонанса.

Даже если бы все четыре слова резонировали в одном и том же месте, все четыре резонировали бы с разной интенсивностью. Наши центры подобны гальваническим батареям, из которых, когда мы нажмем на кнопку, некоторое время течет ток. Затем ток прекращается, и нужно отпустить кнопку, чтобы позволить батарее снова наполниться электричеством.

Но в наших центрах расход энергии происходит еще быстрее, чем в гальванической батарее. Этими центрами, которые создают резонанс, когда мы произносим каждое из четырех слов, производится определенная работа, а потому им необходим отдых, если мы хотим, чтобы они сохранили способность реагировать. У каждого колокола своя собственная батарея. Когда я произношу слово "я", отвечает один колокол, "желаю" - другой, "вспоминать" - третий, "себя" один общий колокол.

Некоторое время назад вам было сказано, что каждый центр имеет собственный аккумулятор. Кроме того в нашей машине есть один общий аккумулятор, который не зависит от аккумуляторов, принадлежащих центрам. Энергия общего аккумулятора генерируется только тогда, когда все аккумуляторы работают один за другим в определенной комбинации. При помощи такого средства заряжается общий аккумулятор. В этом случае он становится аккумулятором в полном смысле слова, потому что здесь собирается и хранится резервная энергия в те моменты, когда некоторый ее вид не тратится.

Одна общая нам всем черта состоит в том, что аккумуляторы центров пополняются энергией только в той мере, в какой она расходуется, так что в них не оказывается энергии сверх того количества, которое было истрачено.

Продолжить память о вспоминании себя возможно благодаря тому, что мы заставляем накопленную внутри нас энергию сохраняться дольше, чтобы суметь как бы выработать некоторый запас этой энергии.

Жизнь реальна только когда "Я есть" Править

Для сознательного развития в себе данных импульсов, присущих только человеку, я намерен рекомендовать вам некоторые из тех простых упражнений, которые также были ранее подробно представлены в программе основанного мной Института и должны были объясняться ученикам, достигшим мезотерической группы.

Я сказал «простые», потому что в различных серьезных школах, существующих даже в нынешние времена для само-совер-шенствования человека, есть для той же самой цели очень сложные упражнения.

Для реального влияния на общее бытие тех, кто делает все эти специальные упражнения, и более легкого усвоения того, что требуется и необходимо, вы должны знать прежде всего, что получаемая совокупность результатов различных функций, действующих в психической жизни людей, которая называется «внимание», сама по себе расщепляется автоматически за счет случайных окружающих условий, так же как за счет намеренной силы воли, на несколько отдельных частей, и каждая из этих частей может быть, конечно, тоже как сама по себе, так и намеренно, сосредоточена на чем-то отдельном с определенной интенсивностью.

В данном случае совершенно необходимо прежде всего научиться разделять все свое внимание на три примерно равные части и концентрировать каждую отдельную часть одновременно, в течение определенного времени, на трех различных внутренних или внешних «объектах».

Для возможности практического достижения этой цели в той же самой упомянутой детальной программе был указан ряд упражнений под названием «подготовка почвы». Хотя упражнения, указанные в этой обстоятельной программе, были намеренно составлены в определенной последовательности, и требовалось начинать с номера первого, однако для вас, американцев, вообще, вследствие нескольких недоразумений в прошлом, я считаю наиболее полезным начать с номера четвертого.

Это упражнение номер четыре, из серии подготовки почвы,выполняется так:

Первое, все свое внимание нужно разделить примерно на три равные части; каждую из этих частей сконцентрировать на одном из трех пальцев правой или левой руки,например, на указательном, среднем и безымянном, констатируя в одном пальце - результат проходящего в нем органического процесса, называемого «ощущение», в другом - результат процесса, называемого «чувство», а третьим - делая какие-либо ритмические движения и в то же время отсчитывая их автоматически вместе с течением мыслительных ассоциаций последовательным или любым иным способом счета.

Здесь вновь встает вопрос о бедности английского языка, на этот раз в том смысле, что современные люди, принадлежащие к английской расе, и вы, американцы, также, которые заимствовали свой язык и используете его в своей обычной жизни,полностью лишены какого-либо понимания разницы между двумя совершенно различными импульсами обычного человека, а именно, между импульсами «чувства» и «ощущения».

Поскольку понимание этой разницы между этими двумя импульсами очень важно для моих последующих указаний относительно всех упражнений, требующихся для вас, так же как относительно истинной природы человеческой психики, я буду вынужден еще раз прервать логическую последовательность освещения темы, которую я начал, и вновь потратить свое время на разъяснение, сейчас хотя бы только приблизительное, этого неожиданно возникшего филолого-психического вопроса.

Для того чтобы объяснить вам этот очень важный вопрос, разницу между «ощущением» и «чувством», я дам вам соответствующие определения.

Человек «чувствует» - когда то, что называется «мотивирующими факторами», исходит из одной из рассредоточенных локализаций его общего бытия, которые современная наука называет «симпатические нервные узлы», главное скопление которых известно под именем «солнечного сплетения» и вся совокупность функционирования которого, по терминологии уже давно мной установленной, называется «эмоциональным центром»; и он «ощущает» - когда основой его «мотивирующих факторов» является совокупность того, что называется «моторными нервными узлами» спинного и частично головного мозга, названная в моей терминологии «двигательным центром».

Именно эта разница в природе этих двух неизвестных-вам независимых источников составляет разницу в функциях, которые вы не отличаете одну от другой.

Для этого четвертого подготовительного упражнения, объясненного мной сегодня, прежде всего необходимо научиться посредством того, что существует в вас только как замена, или, так сказать, «исполняющий обязанности» того, что должно, в реальном человеке, быть «своей волей направляемым вниманием», а в вас является просто «само-напряжением», одновременно наблюдать три разнородных результата, идущих в вас, каждый из которых происходит из различных источников общего функционирования всего вашего существа: а именно, одна часть этого вашего внимания должна быть занята констатацией проходящего-в-од-ном-пальце процесса «ощущения», другая констатацией проходя-щего-в-другом-пальце процесса «чувства», а третья часть должна следовать за счетом автоматических движений третьего пальца.

Хотя это четвертое упражнение является наиболее трудным из всего числа упражнений, составляющих эту серию, однако в данном случае, как я сказал,вследствие различных недоразумений, вам, по моему мнению, только это упражнение может помочь, с одной стороны, исправить ваши прошлые ошибки, а с другой стороны, подготовить все необходимое для будущего.

И для понимания его важности и незаменимости для вас, так же как его реальной трудности, необходимо делать его много, много раз. Вначале вы должны все время стараться только понять смысл и значение этого упражнения, не ожидая каких-либо конкретных результатов.

Поскольку только всестороннее понимание смысла и значения этого четвертого - а для вас, первого - упражнения, так же как способность выполнять его, само по себе облегчит для вас понимание смысла и значения, так же как и выполнение всех последующих упражнений, требуемых для обретения своей собственной индивидуальности, я поэтому советую вам, так сказать, «мобилизовать» все ваши силы и возможности для того, чтобы вы «БЫЛИ СПОСОБНЫ» на определенное время не быть ленивыми и в то же время быть, по отношению к самим себе, то есть по отношению к своей слабости, совершенно безжалостными, потому что от этого первого упражнения зависит вся ваша последующая нормальная жизнь и все ваши будущие возможности, присущие только человеку, согласно закону.

Итак, если вы на самом деле хотите иметь в самих себе то, что только и отличает человека от обычного животного, то есть если вы хотите на самом деле быть тем, кому Великая Природа дала возможность с желанием, то есть с желанием, исходящим из всех трех отдельных одухотворенных частей, и с сознательным стремлением трансформировать себя в, так сказать, «возделанную почву» для зарождения и роста того, в чем состоят надежды и ожидания СОЗДАТЕЛЯ ВСЕГО СУЩЕСТВУЮЩЕГО, тогда вы должны всегда и во всем, борясь со слабостями, которые закономерно есть в вас, достигать любой ценой, прежде всего, всестороннего понимания, а затем практического осуществления в своем существе, этого упражнения, только что разъясненного мной, чтобы иметь шанс для сознательной кристаллизации в самих себе данных, постоянно порождающих те три упомянутых импульса, которые должны обязательно присутствовать в общем бытии каждого человека, имеющего право называть себя БОГОПОДОБНЫМ ТВОРЕНИЕМ.

...я нахожу необходимым указать вам два других самостоятельных упражнения, которые входили в общую программу основанного мной Института, но принадлежали к совершенно другому ряду упражнений, которые были тогда также для определенной категории учеников одними из, так называемых, «вспомогательных средств» для обретения своего собственного реального Я.

...Первый из вышеупомянутых секретов в том, что в качестве средства само-совершенствования человек может использовать некоторое свойство, которое имеется в его психике и которое даже имеет очень негативный характер. Это свойство может помогать само-совершенствованию и существует в людях вообще, особенно в современных людях и особенно в вас, и есть ничто иное, чем то, что я много раз осуждал и что сами люди считают недостойным проявлением для человека, достигшего ответственного возраста - конечно, никогда не имея в виду самих себя - и называется «са-мо-обман».

Такая, на первый взгляд, алогичность и такое утверждение, никак не соотносимое с человеческим здравым смыслом, а именно, что такое свойство, неподобающее психике взрослого человека, может сознательно быть использовано для такой неизмеримо высокой цели, получаются вследствие того факта, что постижение истин о возможностях само-совершенствования и реальное формирование в самом себе того, что для этого требуется, должно происходить не в обычном сознании человека, которое в данном случае не имеет почти никакого значения, но в том, что называется подсознанием, и поскольку, благодаря всем видам случайностей, проистекающих из различных ненормальностей нашей обычной жизни, стало невозможно для человека, особенно для современного человека, воспринимать вообще что-либо и, так сказать, «переваривать» это непосредственно своим подсознанием, поэтому ему необходимо, как в ходе многих веков было экспериментально доказано людьми Чистого Разума, использовать специальные средства для внедрения в свое подсознание некоторых разумных указаний, случайно воспринятых его обычным сознанием и не противоречащих его инстинкту, и это может быть сделано только посредством этого присущего ему свойства самообманного воображения.

Если вы поняли без всякого сомнения, что вам необходимо делать и как, и твердо надеетесь однажды достичь этого в реальности, вы должны вначале часто воображать, но только воображать, что это уже в вас есть.

Это необходимо главным образом для того, чтобы сознание, формирующееся в человеке в активном состоянии продолжалось бы также и в пассивном состоянии.

Для правильного понимания значения этого первого вспомогательного упражнения прежде всего необходимо знать, что когда нормальный человек, то есть человек, уже имеющий свое реальное Я, свою волю и все другие качества реального человека, произносит вслух или про себя слова «Я есть», то в нем всегда происходит, в его, как его называют, «солнечном сплетении», так сказать, «реверберация», то есть что-то вроде вибрации, чувства, или нечто подобное.

Такая реверберация может происходить также в других частях его тела, но только при условии, что при произнесении этих слов на них намеренно сконцентрировано его внимание.

Если обычный человек, не имеющий еще в себе данных для этой естественной реверберации, но знающий о существовании этого факта, будет с сознательным желанием формирования в себе данных, которые должны иметься в бытии реального человека, правильно и часто произносить эти самые и для него все еще пустые слова и будет воображать, что эта самая реверберация в нем происходит, то в конце концов за счет частого повторения он постепенно приобретет в самом себе, так сказать, теоретическое «начало» для возможности реального практического формирования в себе этих данных.

Тот, кто упражняется с этим, должен в самом начале, произнося слова «Я есть», воображать, что эта самая реверберация уже происходит в его солнечном сплетении.

Здесь, между прочим, любопытно заметить, что намеренной концентрацией этой реверберации на любой части своего тела человек может остановить любую дисгармонию, возникшую в этой части тела, то есть он может, например, излечить свою головную боль концентрацией реверберации на той части головы, где он ощущает боль.

Вначале необходимо произносить слова «Я есть» очень часто и стараться никогда не забывать о том, чтобы получать эту реверберацию в своем солнечном сплетении.

Без этой хотя бы воображаемо переживаемой реверберации произнесение вслух или про себя слов «Я есть» не будет иметь абсолютно никакого значения.

Результат произнесения их без этой реверберации будет такой же, как тот, что получается от автоматического ассоциативного мышления человека, а именно, увеличение той субстанции в атмосфере нашей планеты, из нашего восприятия которой, и от ее смешения с нашей второй пищей, возникает в нас непреоборимое стремление разрушать различные ритмы нашей обычной жизни, тем или иным образом установленные на протяжении веков.

Это второе упражнение, как я уже сказал, только приготовление; и когда вы приобретете уже, так сказать, умение переживать этот воображаемый процесс в самих себе, только тогда я дам вам дальнейшие конкретные реальные указания для осуществления в вас реальных результатов.

Прежде всего, сконцентрируйте большую часть вашего внимания на самих словах «Я есть», а меньшую часть сконцентрируйте на солнечном сплетении, реверберация же должна постепенно произойти сама по себе.

Вначале необходимо приобрести только, так сказать, «вкус" этих импульсов, которых вы в себе еще не имеете, и которые вы на данном этапе можете обозначить просто словами «Я есть», «Я могу», «Я хочу».

Я есть, Я могу, Я есмь могу. Я есть, Я хочу, Я есмь хочу.

В завершение моих объяснений этого вспомогательного упражнения я еще раз повторю, но в другой формулировке, то, что я уже сказал.

Если «Я есть», только тогда «Я могу»; если «Я могу», только тогда я заслуживаю и имею объективное право хотеть.

Без способности «мочь» не существует возможности иметь что-либо; а также и права на это.

Сперва мы должны усвоить эти выражения как внешние обозначения этих импульсов, для того чтобы в конце концов приобрести сами эти импульсы.

Если вы несколько раз испытаете хотя бы просто ощущение того, что я только что назвал «вкусом» этих импульсов, священных для человека, вы можете считать, что вам действительно повезло, потому что вы почувствуете тогда реальность возможности приобрести когда-нибудь в своем бытии данные для этих поистине Божественных импульсов, присущих только человеку.

А на этих Божественных импульсах основан для человечества весь смысл всего существующего во Вселенной, начиная с атома и кончая всем существующим в целом - и, среди всего прочего, даже ваших долларов.

Для всестороннего усвоения обоих этих «вспомогательных» или, как их можно иначе назвать, «служебных» упражнений для овладения главным упражнением, я сейчас, в самом начале формирования этой новой группы, составленной из различных людей, преследующих одну и ту же цель, нахожу необходимым предупредить вас о непременном условии для успешного достижения этой общей цели, и оно состоит в том, чтобы вы в ваших взаимоотношениях были искренними.

Каждый из вас, став равноправным участником этой группы, вновь сформированной для достижения одного и того же, так сказать, «идеала», должен всегда бороться с такими импульсами, неизбежно возникающими в вас и недостойными человека, как «любовь к себе», «гордость», «чванство» и так далее, и не стыдиться быть искренними, отвечая на вопросы о ваших наблюдениях и констатациях в связи с упражнениями, которые я рекомендовал.

Любая информация, исходящая от любого из вас, имеющая отношение к разъяснению различных деталей этого первого упражнения, которое является теперь для вас всех центром тяжести, может иметь, в коллективной работе, великую ценность в деле помощи друг другу.

Будет очень полезно, по моему мнению, для продуктивности дальнейшей работы в этой вновь сформированной нашей группе, если сейчас, как раз перед объяснением вам метода выполнения этого второго вспомогательного упражнения, я скажу вам также, что когда я составил детальный план для моего Института, упоминавшийся здесь уже много раз, я уже тогда был убежден в невозможности точного объяснения и полного формулирования в словах различных тонких нюансов выполнения каких-либо намеренных опытов и упражнений с целью само-совершенствования, и, зная вместе с тем о существовании у наших далеких предков специального метода, который тогда назывался «принципом иллюстративного внушения» с целью лучшего восприятия новой информации, я поэтому ввел также и этот метод в общую программу и часто использовал его в некоторых обстоятельствах; и теперь ввиду того факта, что я намереваюсь, когда начнется работа в этой вновь сформированной группе последователей моих идей, также использовать это метод, я поэтому считаю целесообразным и уместным для объяснения приемов выполнения этого второго вспомогательного упражнения придерживаться отчасти этого, по моему мнению, для таких случаев единственно верного и полезного метода.

И вот, как вы видите, я сейчас сижу с вами, и хотя я смотрю на мистера Л., однако я намеренно направляю все мое внимание, которое вы не способны видеть, на мою ступню, и следовательно любое проявление мистера Л., происходящее в пределах моего поля зрения, я вижу только автоматически - мое внимание, которое в настоящий момент является единым целым, находится в другом месте.

Теперь все это мое внимание я намеренно разделяю на две равные части.

Первую часть я сознательно направляю на непрерывную констатацию ощущения процесса, происходящего во мне, моего дыхания. Посредством этой части моего внимания я определенно чувствую, что нечто происходит во мне с воздухом, который я вдыхаю. Я прежде всего ясно чувствую, что, когда я вдыхаю воздух, большая его часть, проходящая через мои легкие, выходит обратно наружу, а меньшая часть остается и как бы оседает там, и затем я чувствую, что эта осевшая часть постепенно проникает внутрь и как бы распространяется по всему моему организму. Вследствие того факта, что только часть моего внимания занята наблюдением процесса дыхания, происходящего во мне, все мыслительные, эмоциональные и рефлекторные ассоциации, автоматически протекающие в моем существе, продолжают отслеживаться свободной частью моего внимания, и отвлекать ту первую часть моего внимания, намеренно направленную на определенный объект, но уже в гораздо меньшей степени.

Теперь я направляю вторую часть моего внимания в свой головной мозг с целью наблюдения и возможной констатации какого-либо происходящего в нем процесса. И я уже начинаю чувствовать в нем, из всей совокупности автоматически текущих ассоциаций, возникновение чего-то очень тонкого, почти незаметного для меня. Я не знаю точно, что это такое, и не хочу знать, но я определенно констатирую, чувствую и ощущаю, что это есть некое определенное «нечто», возникающее из процесса автоматически происходящих в моем головном мозгу ассоциаций ранее сознательно воспринятых впечатлений.

В то время как эта вторая часть моего внимания занята вышеописанным, первая часть продолжает все время непрерывно наблюдать, так сказать, с «сосредоточенным интересом», результаты происходящего во мне процесса дыхания. Теперь я сознательно меняю направление этой второй части моего внимания и,непрерывно «помня все целое самого себя», помогаю этому нечто, возникающему в моем головном мозгу, течь прямо в мое солнечное сплетение. Я чувствую теперь,что оно течет. Я больше не замечаю никаких происходящих во мне автоматических ассоциаций.

Окончив этот мой, так сказать, «монолог», я продолжал говорить им, теперь обычным образом, следующее:

Несмотря на тот факт, что я проделал сейчас это упражнение здесь среди вас для иллюстративного объяснения вам его деталей, и, следовательно, проделал его в условиях, не вполне соответствующих возможности накопления в моем существе всех благотворных результатов этого упражнения, тем не менее я уже сейчас в настоящий момент начинаю чувствовать себя несравненно лучше, чем до начала демонстрации. Благодаря тому, что мое «солнечное сплетение» намеренно и непосредственно вбирает в себя естественные продукты переработки воздуха, которым я дышал, и продукты, возникающие в моем головном мозгу, прежних сознательно воспринятых впечатлений, я чувствую теперь намного более полно, что «Я есть», «Я могу» и «Я могу хотеть».

Но вы, пожалуйста, не впадайте в слишком большой энтузиазм и не слишком воодушевляйтесь в связи с этим моим состоянием, которое вы живо ощущаете и которого вам тоже хотелось бы достичь. Оно пока еще не может появиться у каждого из вас. Этим моим упражнением, которое мне пришлось проделать здесь среди вас с целью объяснения,в моем существе был произведен результат, реально ощущаемый всеми вами, потому, что я уже имею полностью определенное субъективное Я, и всё составляющее его уже более или менее приспособилось к продуктам соответствующих впечатлений и естественного регулирования организма. И поэтому это мое Я поглощает эту естественную пищу, соответствующую ему, более интенсивно.

Вы же, до поры до времени, не должны ожидать такого явно выраженного результата от ваших намеренных повторений этого упражнения. Не делайте, до поры до времени, этого упражнения с целью быть сильными; это для вас также лишь подготовка к тому, чтобы когда-нибудь иметь свое собственное Я, и, кроме того, к констатации, с несомненной уверенностью, тех двух реальных источников, из которых это Я может возникнуть.

Теперь, без философствования и без ваших, для вас, губительных дискуссий, попробуйте прежде всего понять совокупность всего, что я сказал сегодня, а затем делайте это упражнение сами, но без всяких надежд или ожиданий каких-то определенных результатов.